Савелий Ермошин: "Борьба с коррупцией у нас еще только начинается"

27 мая 2009

Принятый на апрельском заседании областного Законодательного Собрания закон “О противодействии коррупции в Кировской области” вызвал в обществе неоднозначную реакцию. Скептики утверждают, что закон - не более чем пустая декларация и вряд ли что способен изменить, оптимисты - что он существенно повлияет на ситуацию в сфере борьбы с этим явлением, выведет ее на качественно новый уровень. Но кто из них прав, мы в любом случае узнаем лишь со временем, когда уже сложится какая-то практика применения этого нового правового акта. А пока что попробуем разобраться в этом вопросе, исходя из имеющегося факта - принятого закона. За комментариями на сей счет мы обратились к одному из разработчиков закона, депутату Законодательного Собрания Кировской области С.П. Ермошину.

- Савелий Петрович, а зачем, собственно, нужен этот новый закон? Есть ведь уже Уголовный кодекс, который предусматривает конкретные меры наказания за те или иные преступления, в том числе коррупционные - за взятки например.

- Действующее уголовное законодательство карает за совершенные преступления. А главный смысл нового закона - и это его принципиальное отличие от Уголовного кодекса - состоит в том, что он обеспечивает превентивные, упреждающие меры по противодействию коррупции. В закон включено такое понятие, как коррупционное правонарушение, при совершении которого еще нет преступления, но уже есть признаки неправомерного поведения того или иного должностного лица. И пресечение таких нарушений как раз позволит не допустить коррупционного преступления.

Например, чиновник оформляет государственный заказ и пытается сформировать его условия под какую-то конкретную частную структуру, чтобы именно она в итоге и выиграла тендер на исполнение данного заказа. Преступления здесь нет, но есть нарушение. И в законе сформулированы основные признаки таких правонарушений, которые нам еще предстоит конкретизировать, то есть мы будем вносить дополнения в закон. Кроме того, закон обязывает чиновников уведомлять свое руководство о любых попытках склонить их к совершению коррупционного правонарушения. Также чиновник обязан уведомлять руководство о возникающем конфликте интересов. Например, он по долгу службы осуществляет надзорные функции, проверяет какую-то частную структуру, а она принадлежит его близкому родственнику. Налицо конфликт государственных и частных интересов, в который оказывается вовлечен этот чиновник. О чем он и обязан доложить, чтоб его отстранили от исполнения данной функции в отношении этой частной фирмы.

Каждый чиновник будет ознакомлен с законом и будет обязан выполнять его положения. И в случае если он этого не сделает - например не доложит начальству о возникновении в своей работе конфликта интересов, его уже можно привлекать к ответственности. Таким образом, закон дает правовую базу для противодействия коррупционным проявлениям уже на стадии формирования какого-то преступного умысла.

- Закон, как вы сказали, еще нуждается в конкретизации. То есть он будет дорабатываться?

- Да, необходимо уточнить признаки коррупционных правонарушений. В общем виде они в законе сформулированы, но их надо будет прописать более четко. Так, как это сделано, скажем, в конвенции ООН по противодействию коррупции, которую Россия ратифицировала в 2006 году. Например, это такие признаки, как несоблюдение принципов прозрачности, конкуренции и объективных критериев при принятии решений в системе закупок товаров, работ и услуг для государственных или муниципальных нужд, несоблюдение должностным лицом принципов прозрачности и отчетности в управлении публичными финансами, и целый ряд других признаков. Причем эти признаки даны в конвенции с детальной расшифровкой. И, полагаю, мы должны уже на июньском заседании Законодательного Собрания внести в закон соответствующие дополнения - отдельной статьей. Над ними сейчас работает наша рабочая группа. Мы также направим проект этой дополнительной статьи закона в областные департаменты - финансов, госсобственности, госзакупок и другие областные ведомства, а также в УВД, УФСБ, прокуратуру, чтобы они внесли какие-то свои предложения и замечания.

Вы говорили об ответственности, к которой может быть привлечен чиновник по признакам коррупционных правонарушений. О каких мерах ответственности идет речь?

- Это как раз следующий этап в создании системы превентивных мер по борьбе с коррупцией. На этом этапе мы должны внести дополнения в региональный закон “Об административной ответственности в Кировской области”. Там мы и укажем, какая ответственность устанавливается за то или иное коррупционное правонарушение в зависимости от его тяжести - штраф, отстранение от должности или иное наказание. Думаю, что такие дополнения в закон об административной ответственности также будут внесены в ближайшее время. И таким образом мы создадим эту комплексную систему мер.

- Новый областной закон, кроме всего прочего, налагает на должностных лиц определенные обязанности - в частности по декларированию доходов. Насколько это будет способствовать решению задач по противодействию коррупции?

- Да, в этом смысле мы прописали в региональном законе то, что указано в федеральном законе о противодействии коррупции, принятом в декабре прошлого года. Мы указали, что государственные и муниципальные служащие обязаны декларировать не только собственные доходы и имущество, но и доходы супруги, а также своих несовершеннолетних детей. Что, разумеется, повысит прозрачность их имущественного положения и будет препятствовать сокрытию преступно нажитых доходов.

Но практика, в том числе и мой личный опыт работы в правоохранительных органах, показывает, что это все-таки недостаточный круг лиц, которые должны быть привлечены к декларированию. Нередко преступно нажитое имущество коррупционеры переписывают на других своих близких родственников - братьев, сестер, родителей, бабушек и дедушек. Но внести эти категории родственников в наш закон нам пока не позволяет соответствующий федеральный закон: там четко определен именно этот круг лиц - сам чиновник, его жена и дети. А за рамки федерального закона мы на региональном уровне выходить не вправе. То есть это, на мой взгляд, то направление, в котором еще предстоит дорабатывать наше законодательство - сначала федеральное, а уже вслед за ним и региональное.

Кстати, доработки требует и та часть федерального законодательства, которая определяет круг субъектов коррупционных правонарушений. В законе речь идет о чиновниках, то есть должностных лицах, но им пока не охвачены, в частности, представители государства в акционерных обществах, нотариусы, адвокаты. А ведь представители этих профессий, хотя и не являются госслужащими, тоже зачастую оказываются вовлеченными в какую-то коррупционную деятельность. Так что и в этом направлении законодательство тоже следует усовершенствовать.

- А как отразится принятие нового закона на деятельности правоохранительных органов? На эффективности их работы в сфере борьбы с коррупцией это как-то скажется?

- Конечно скажется. Ведь этим законом мы создали для них дополнительный инструмент. Если какой-то чиновник был привлечен за неправомерное поведение, в котором усматривается коррупционный умысел, хотя бы к дисциплинарной ответственности - скажем, получил строгий выговор, это уже сигнал для правоохранительных органов - попристальнее присмотреться к этому человеку, может быть взять его под оперативное наблюдение. Закон, как я уже отмечал, создает систему превентивных мер по противодействию коррупции, и он, соответственно, подтолкнет правоохранительные органы к принятию именно предупредительных мер в пределах их компетенции.

Тут уместно провести аналогию, например, с моей прежней работой в органах госбезопасности. Как оперативный сотрудник КГБ, я курировал оборонное предприятие, в рамках этой работы общался с работниками завода, в итоге устанавливалась какая-то обратная связь, от людей поступали те или иные сигналы о том, что происходит что-то подозрительное, на что нам следует обратить внимание.

Также нами велась работа по предупреждению инициативного шпионажа, когда тот или иной гражданин занимался сбором секретной информации - с целью в дальнейшем продать ее в иностранное посольство. Были такие факты и в Кировской области. Мы в ходе оперативной работы такого человека выявляли, проводили с ним беседу - предупреждали о последствиях. И он от своего замысла отказывался. То есть шпионаж пресекался на ранней стадии, еще до совершения преступления. Это и есть превентивные меры. И, надеюсь, такую практику наши компетентные органы возьмут на вооружение и в сфере борьбы с коррупцией. Новый закон дает им правовую базу для этого, поскольку устанавливает признаки коррупционных правонарушений. По этим признакам правоохранительные структуры и смогут сверять свою работу в этой сфере.

- И последний вопрос. Что вы можете ответить скептикам, утверждающим, что принятые законы о противодействии коррупции - федеральный и наш областной - никак не изменят ситуацию, что это лишь очередной пустой звук в череде громких деклараций и заявлений на эту тему?

- Для пессимизма по этому поводу у наших граждан, конечно, есть основания. Отдельные факты выявления нечистых на руку чиновников, какие-то отдельные громкие уголовные дела в целом на общественное мнение не влияли. Люди как не верили, так и не верят в то, что коррупции у нас в стране действительно объявлена война. Но сформировалось такое убеждение потому, что системной борьбы с этим явлением у нас до сих пор не было. Ведь только сейчас мы, еще раз подчеркну, создаем такую систему мер. И поэтому работа по противодействию коррупции у нас по-настоящему начинается только сейчас.

Евгений Репин

«Вятский край», № 98 от 27.05.2009

ВКонтакт Facebook Google Plus Одноклассники Twitter Livejournal Liveinternet Mail.Ru



Размещено: 03.06.2009 10:07:00

Последнее изменение: 03.09.2010 15:47:41